Острее шпаги - Страница 110


К оглавлению

110

— Научили всегда искать выход, — подтвердил профессор. — И математика, конечно. Кстати, о Станиславе Леме, телепатии и цыганках, — неожиданно перевел разговор Михаил Михайлович. — Конечно, закон причинности в природе нельзя обойти. Следствие не произойдет раньше причины, яйцо не появится прежде курицы, вылупившейся из него еще цыпленком. Физическое тело не может переместиться в воображаемой колоде трехмерных карт, смещенных во времени, но…

— Что «но»? — насторожился я.

— Передача нематериального сигнала как будто не противоречит закону причинности.

— Сигнала? — обрадовался я.

— Что вы имеете в виду? — испытующе спросил профессор.

— Обмен сигналами, скажем, с прошлым.

— Хотите рассказать предкам, что их ждет?

— Нет. Беседу на равных. Например, сыграть шахматную партию… ну с Морфи.

— Если бы вы не были фантастом, я бы возмутился, — улыбнулся мой собеседник.

— Но почему? Вы ведь всегда против догм. Я не знаю, можно ли передать сигнал во времени с помощью физических машин пли аппаратов. А что, если попытаться сделать это с помощью ясновидцев, этих чудодеев нашего века? Они якобы видят на расстоянии даже содержимое несгораемых шкафов. О них писали и в прошлом. Может быть, кто-нибудь из них в состоянии установить контакт с подобным же медиумом девятнадцатого века и через него связаться с Полом Морфи!

— Морфи бросил играть в шахматы, — слабо сопротивлялся профессор.

— Это будет тайная партия. Вроде как бы оккультная.

— Оккультизм меня не интересует, но научные эксперименты, даже экстравагантные, привлекают, — признался Михаил Михайлович. — Только ради этого я помогу вам организовать «матч антимиров». Хорошо звучит? Однако отрицательный результат эксперимента, несомненно, будет позитивным вкладом в науку, для которой требуются однозначные решения.

— В науку? В шахматную, во всяком случае, — заверил я.

— Хорошо. После нашего с вами знакомства с самой могучей на Земле физической машиной под Москвой я дам вам окончательный ответ. Может быть, на международной конференции, на которую я уезжаю за рубеж, удастся кого-нибудь заинтересовать.

Мы осматривали исполинские залы синхрофазотрона-гиганта, а я все думал о ясновидящих. Все ли они шарлатаны? Есть ли явления, пока не понятые людьми, но которыми они пользуются веками?

Основная дорожка ускорителя элементарных частиц могла бы служить не только для их разгона, но и для испытаний скаковых лошадей. Однако чем же связана эта чудо-машина, помогающая проникнуть в тайны мироздания, с тайнами ясновидения?

Что имел в виду профессор?

В Западной Европе есть некий ясновидец, который состоял даже на службе в полиции. Я сам видел документы и кинокадры его деятельности. К нему обращаются всякий раз, когда нужно найти исчезнувшего человека. И он, якобы видя погибшего, безошибочно описывает окружающую обстановку и в конце концов приводит сыщиков к его телу, где бы оно ни находилось — на земле или под водой. Чепуха какая-то, сказал бы Станислав Лем, да и Герберт Уэллс не поверил бы. Одно дело литературный прием (здесь все дозволено!), другое- реальное представление о соседствующих с нами антимирах, куда, как в окошко, заглядывают наделенные противоестественными способностями медиумы. На Западе шарлатаны от ясновидения создали нечто вроде «индустрии предсказаний», извлекая из нее немалые барыши. И есть там прославленные дамы, с которыми советуются о грядущем даже видные политики, старающиеся не попасть впросак. Мне привелось, как и многим телезрителям, видеть фильмы кинематографистов ГДР, заснявших одну такую западногерманскую гадательницу.

Она выглядела довольно вульгарно и уж во всяком случае менее романтично, чем любая цыганка из табора.

И все-таки, размышлял я, глядя на огромный зал камеры «Светлана», где мерно, громко и загадочно вздыхала от внутренних взрывов какая-то огромная труба, отсчитывая контакты с микромиром, неужели можно представить себе наш мир единым»

но слоистым?.. Все в нем происходит с неумолимой последовательностью и даже одновременно для всех его слоев (я сам обрадовалэтой спасительной мысли!), однако если «протыкать колоду карт»

иглой под неким углом, то отверстия окажутся в разных местах воображаемой карты, соответствующих прошлому или будущему-под каким углом поставить иглу сигнала!

Только мысленно следя за ходом этих размышлений, можно было понять мой неожиданный вопрос бородатому физику, объяснявшему нам с профессором Поддьяковым суть открытого здесь «серпуховского эффекта» — элементарные частицы, оказывается, могут проникать одна сквозь другую.

И я спросил, думая о своем:

— А миры и антимиры, смещенные во времени, не могут проникать один через другой, подобно элементарным частицам?

Профессор Поддьяков один понял меня, а бородатый физик удивился и хмуро заметил, что «серпуховский эффект» не подтвердился.

Михаил Михайлович заговорщически подмигнул мне.

«Серпуховский эффект» не подтвердился, элементарные частицы не проникают одна сквозь другую. А миры и антимиры? А что видят ясновидящие? Возможна ли шахматная партия с Полом Морфи?

У прославленного гроссмейстера, к которому я обратился с фантастическим предложением, было богатое воображение.

— Не берусь спорить, возможно ли сыграть с Полом Морфи»

но я с удовольствием сыграл бы, — сказал он.

Теперь дело было за мной и профессором Поддьяковым, находившимся в заграничной командировке. Я дал в адрес конгресса, в котором он участвовал, телеграмму: «Достойный партнер найден». И получил ответ: «Состязание состоится».

110